Обнародование недавних решений Европейского суда справедливости — ECJ — по искам о снятии санкций с бывших украинских чиновников вызвало предсказуемое негодование в украинских СМИ.

Тем не менее, если разобраться хладнокровно, ничего особенно страшного не произошло.

Существует два основных решения органов ЕС о наложении санкций на бывших украинских чиновников.

  1. Council Decision 2014/119/CFSP от 5 марта 2014 года, которое действовало до 6 марта 2015 года, и санкционный список к нему.
  2. Council Decision 2015/364/CFSP от 5 марта 2015 года, которое действует и будет действовать до 6 марта 2016 года. К этому решению тоже прилагается санкционный список, несколько измененный по сравнению со списком 2014 года. К примеру, в нем уже нет Портнова, Якименко или Калинина.

Как недавно опубликованные решения ECJ по искам отца и сына Азаровых, Сергея Клюева, Ставицкого и Арбузова, так и уже подзабытое аналогичное решение по иску Портнова от 26 октября 2015 года касаются исключительно первого Council Decision, действие которого в любом случае завершилось.

Таким образом, хотя проигрыш неприятен, он не приведет к существенным последствиям. Действующие санкции наложены на основании другого решения, и они пока сохраняют силу для тех, кто остался в санкционных списках.

Закончив с техническими вопросами, перейдем к философским: виновата ли Генеральная прокуратура в проигрыше текущих дел в ECJ?

Первый раз, 5 марта 2014 года, санкции налагались на основании просто сообщения Генеральной прокуратуры о том, что некоторые лица являются «объектом расследования» по поводу присвоения государственных средств и их незаконного вывода за рубеж.

На тот момент не прошло еще и двух недель, как Янукович покинул Украину, и вряд ли стоило ожидать от Генеральной прокуратуры, что она успеет провести полноценное расследование в отношении фигурантов санкционных списков.

Поэтому украинским правоохранителям выдали некий кредит доверия: ЕС согласился ввести санкции просто на основании письма Генпрокуратуры.

Как видим, впоследствии такие санкции были признаны необоснованными и отменены. В той ситуации Генеральная прокуратура и ее европейские коллеги вряд ли могли предложить что-то получше.

Вопрос можно поставить иначе: если бы Генеральная прокуратура уже провела полноценное следствие и предъявила обвинения фигурантам санкционных списков, помогло бы это в ECJ? Ответ, скорее всего, тоже негативный.

Аргументация решений показывает, что суд исследовал обоснованность санкционного решения только на момент его принятия, а последующие действия Украины не рассматривались. Соответственно, при всем старании Генеральная прокуратура вряд ли могла оживить «мертворожденное» санкционное решение.

Чего следует ожидать? Прежде всего, как бы это ни было неприятно, ECJ, вероятно, отменит Council Decision от 5 марта 2014 года и в отношении остальных бывших чиновников, которые удосужились его обжаловать. Вероятно, такое же решение будет принято и в деле T-346/14 по иску Виктора Януковича.

Как уже упоминалось, практический эффект от этих побед будет небольшим. Намного больший интерес должны представлять аналогичные жалобы, поданные на второе санкционное решение от 5 марта 2015 года, действующее сейчас.

За год после Революции достоинства Генеральная прокуратура уже должна была собрать достаточный материал для обоснования санкций, поэтому решение от 5 марта 2015 года, вероятно, должно устоять.